Налоговая судебная практика

Как следует из судебных актов, оспариваемое решение фонда признано недействительным в части доначисления страховых взносов, пени и штрафа на компенсацию расходов по оплате обязательных медосмотров работников; при этом начисление страховых взносов по дополнительному тарифу соответствует части 2 статьи 58.3 Федерального закона от 24.07.2009 N 212-ФЗ "О страховых взносах в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования", действовавшей в спорный период, с учетом положений Федерального закона от 28.12.2013 N 426-ФЗ "О специальной оценке условий труда", поскольку условием применения дополнительного тарифа страховых взносов является занятость работника на видах работ с особыми условиями труда.

Суд первой инстанции, исследовав представленные в дело доказательства, учитывая, в том числе, положения Федерального закона от 24.07.2009 N 212-ФЗ "О страховых взносах в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования и территориальные фонды обязательного медицинского страхования" (далее - Федеральный закон от 24.07.2009 N 212-ФЗ), действовавшего в спорный период, Налогового кодекса Российской Федерации (далее - НК РФ), правовые позиции, изложенные в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 30.11.2016 N 27-П, при принятии решения от 15.08.2018 пришел к выводам, что предприниматель производил выплаты и иные вознаграждения физическим лицам и уплачивал по данному основанию страховые взносы, в связи с чем отсутствовал факт излишней уплаты страховых взносов, а отказ фонда в их возврате являлся законным.

Удовлетворяя иск, суды руководствовались статьями 15, 16, 1069, 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 51, 52, 57, 58 Жилищного кодекса Российской Федерации, статьей 84 Бюджетного кодекса Российской Федерации, подпунктом 24 части 2 статьи 26.3 Федерального закона от 16.10.1999 N 184-ФЗ "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации", статьей 17 Федерального закона от 24.11.1995 N 181-ФЗ "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации", статьями 14, 50 Федерального закона от 06.10.2003 N 131-ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации", учитывали позицию Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в пункте 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 13.04.2016, и исходили из доказанности наличия в деле обстоятельств, образующих состав гражданского правонарушения по причинению вреда и влекущих ответственность субъекта Российской Федерации по его возмещению.

Доводы жалобы об отсутствии указания суда округа о порядке применения статьи 168 Налогового кодекса Российской Федерации и пункта 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.05.2014 N 33 "О некоторых вопросах, возникающих у арбитражных судов при рассмотрении дел, связанных с взиманием налога на добавленную стоимость" неосновательны. Вопросы применения норм налогового законодательства не входят в предмет настоящего спора.

Оценив представленные доказательства по правилам главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями статей 146, 169, 171, 172 Налогового кодекса Российской Федерации, статьи 9 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ "О бухгалтерском учете", правовой позицией, содержащейся в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 N 53 "Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды" (далее - постановление Пленума N 53), суды пришли к выводу о правомерности произведенных инспекцией доначислений соответствующего налога, сумм пеней и штрафа.

Рассматривая настоящий спор, суды пришли к выводу о том, что Постановление от 14.12.2015 N 5-п, на которое ссылается предприниматель, было опубликовано 16.12.2015 и вступило в силу с 16.01.2016, а, соответственно, на основании положений статей 391, 393, пункта 14 статьи 396 Налогового кодекса Российской Федерации (далее - Налоговый кодекс) подлежало применению при исчислении земельного налога с 01.01.2017. При этом доводы предпринимателя о том, что Постановлением от 14.12.2015 N 5-п снижена кадастровая стоимость его земельных участков, в связи с чем в силу статьи 5 Налогового кодекса Постановление от 14.12.2015 N 5-п как улучшающее положение налогоплательщика действует с 01.01.2016 - дата вступления в силу, предусмотренная в пункте 4 Постановления от 14.12.2015 N 5-п, суды отклонили, указав, что Постановление от 14.12.2015 N 5-п не содержит положений об обратной силе нормативного акта для целей налогообложения, а указание в нормативном правовом акте на то, что его действие распространяется на правоотношения, возникшие с 01.01.2016, не влияет на порядок определения момента вступления в силу Постановления от 14.12.2015 N 5-п для целей налогообложения.

Суд первой инстанции, ссылаясь на положения статей 8, 11, 18 Федерального закона от 25.02.1999 N 39-ФЗ "Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений", частично удовлетворил требования, исходя из того, что при прекращении инвестиционной деятельности ее субъектам возмещаются убытки; Комитет допустил виновное бездействие, выразившееся в невыполнении выданных инвестору гарантий достижения цели инвестирования при надлежащем исполнении Обществом обязательств по инвестиционным условия; реализация инвестиционного проекта, результатом которого являлось бы приобретение истцом права собственности на объект инвестиционной деятельности, оказалась невозможной в связи с принятием Закона N 421-82, которым была изменена функциональная зона территории и, следовательно, вид разрешенного использования спорного земельного участка.

Отказывая в удовлетворении требований, суды руководствовались положениями статей 153, 169, 170, 171, 172, 226, 252 Налогового кодекса Российской Федерации, а также исходили из правовой позиции, изложенной в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 N 53 "Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды", с учетом того, что обществом не отражена полная стоимость выполненных для контрагента работ, занижена налоговая база по налогу на добавленную стоимость с суммы предоплаты, отсутствуют реальные хозяйственные операции между обществом и контрагентами, представленные документы содержат недостоверные и противоречивые сведения.

Министерством лизинговые платежи Общества по договору учтены в размере амортизационных отчислений, определенных исходя из максимального срока полезного использования предмета лизинга - 15 лет по 6-й амортизационной группе, в сумме 706,67 тыс. руб. в год (10 600 тыс. руб./15 лет), в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 1 января 2002 г. N 1 "О классификации основных средств, включаемых в амортизационные группы" (далее - Классификация основных средств), согласно которому к 6-й амортизационной группе относится имущество со сроком полезного использования свыше 10 лет до 15 лет включительно.

Отказывая в иске суды первой и апелляционной инстанций руководствовались статьями 1, 3, 16, 16.1 - 16.5 Федерального закона от 10.01.2002 N 7-ФЗ "Об охране окружающей среды", подпунктом "а" пункта 4 постановления Правительства Российской Федерации от 28.08.1992 N 632 "Об утверждении Порядка определения платы и ее предельных размеров за загрязнение окружающей природной среды, размещение отходов, другие виды вредного воздействия", пунктом 2 постановления Правительства Российской Федерации от 17.04.2013 N 347 "Об утверждении правил уменьшения платы за негативное воздействие на окружающую среду в случае проведения организациями, осуществляющими водоотведение, абонентами таких организаций природоохранных мероприятий" и исходили из того, что Предприятием согласован с Федеральной службой по экологическому, технологическому и атомному надзору план водохозяйственных мероприятий и мероприятий по охране водных объектов на период 2009-2013, которым в частности предусмотрено строительство пускового комплекса "Канализация г. Уфы" и определены затраты в размере 5,8 млрд. руб. за счет привлеченных и собственных средств; Предприятием фактически понесены затраты в рамках данного плана на сумму 2,175 млрд. руб; вступившими в законную силу судебными актами по делам N А07-1313/2014 и N А07-22365/2016 произведена корректировка платежей на сумму понесенных затрат за 2013, 2014 и 2015 годы.

Суды первой и апелляционной инстанций, исследовав и оценив в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, руководствуясь статьями 101, 106, 110, 112 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, разъяснениями, приведенными в пункте 23 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.07.2014 N 46 "О применении законодательства о государственной пошлине при рассмотрении дел в арбитражных судах", пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела", признав подтвержденным факт несения ассоциацией судебных расходов в заявленном размере, учитывая неимущественный характер спора, его сложность, объем выполненной представителем ассоциации работы, сложившиеся в регионе расценки на юридические услуги, а также принцип разумности возмещения судебных расходов, пришли к выводу об обоснованности требования ассоциации в размере 50 000 руб. и отсутствии оснований для удовлетворения заявления общества.

При этом определяя период взыскания с ответчика денежных средств, руководствуясь пунктом 1 статьи 5, пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", разъяснениями, данными в пунктах 2, 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 N 63 "О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве", пунктах 27, 28 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", суды сочли, что требования Управления о взыскании неосновательного обогащения за период с 01.04.2016 по 23.06.2016 (до даты принятия арбитражным судом требования ПАО "Сбербанк" о признании предпринимателя банкротом) и начисленных на эту сумму процентов, не являются текущими, в связи с чем на основании пункта 4 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оставили их без рассмотрения.

Как следует из судебных актов, оспоренным постановлением таможни общество привлечено к административной ответственности за несоблюдение требований пункта 2 части 1 статьи 19 Федерального закона от 10.12.2003 N 173-ФЗ "О валютном регулировании и валютном контроле", что выразилось в невыполнении обязанности резидента по возврату в установленный срок на территорию Российской Федерации денежных средств, уплаченных нерезиденту за неввезенный товар по внешнеторговому контракту.

Удовлетворяя требования общества, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 309, 655, 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 2 Федерального закона от 29.10.1998 N 164-ФЗ "О финансовой аренде (лизинге)" (далее - Закон N 164-ФЗ), принимая во внимание установленные в рамках дел N А55-14537/2014, N А40-54501/15, N А40-25108/15 обстоятельства и установив, что предмет лизинга фактически лизингополучателю не передан лизингодателем, в том числе и после его получения в фактическое владение и пользование, пришел к выводу, что у общества обязанность по выплате лизинговых платежей не возникла и отказ компании от договора лизинга по этому основанию не имеет правового значения в силу пункта 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В частности, Федеральный закон от 21 декабря 2013 года N 353-ФЗ "О потребительском кредите (займе)", вступивший в силу с 1 июля 2014 года и подлежащий применению к договорам потребительского кредита (займа), заключенным после дня вступления его в силу (часть 2 статьи 17), устанавливает ряд дополнительных - по сравнению с предусмотренными Гражданским кодексом Российской Федерации - гарантий прав и законных интересов граждан-заемщиков в их взаимоотношениях с кредитными организациями, что не противоречит положениям данного Кодекса об актах, которые могут содержать нормы гражданского права (пункт 2 статьи 3).

В соответствии с частью 3 статьи 23.1 Федерального закона от 26 марта 2003 г. N 35-ФЗ "Об электроэнергетике" на розничных рынках государственному регулированию подлежат сбытовые надбавки гарантирующих поставщиков.

Согласно пункту 63 Основ ценообразования в области регулируемых цен (тарифов) в электроэнергетике, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 29 декабря 2011 г. N 1178 (далее - Основы ценообразования (в редакции, действовавшей на момент принятия оспариваемого тарифного решения), органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации в области государственного регулирования тарифов в соответствии с методическими указаниями, утверждаемыми Федеральной антимонопольной службой, устанавливают на очередной финансовый год на розничном рынке сбытовые надбавки гарантирующих поставщиков. При этом размер таких надбавок определяется в соответствии с пунктами 65 - 65(3) Основ ценообразования.

Отменяя в части определение суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции, повторно оценив представленные доказательства по правилам главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и руководствуясь положениями статей 71, 100, 137 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", статей 23, 46, 70, 75 Налогового кодекса Российской Федерации, с учетом разъяснений, изложенных в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", установил, что заявленные требования налогового органа в размере 3 895 817,15 руб. пени являются обоснованными и подлежат включению в реестр требований кредитора третьей очереди в составе финансовых санкций, с чем впоследствии согласился суд округа