Налоговая судебная практика

Как следует из судебных актов, по результатам камеральной налоговой проверки представленной налогоплательщиком уточненной налоговой декларации по единому налогу, уплачиваемому в связи с применением УСН за 2017 год, а также дополнительных мероприятий налогового контроля, налоговым органом вынесено оспариваемое решение, согласно которому предпринимателю доначислен налог по УСН в размере 462 053 рублей, начислены пени в сумме 49 699,30 рублей, а также взыскан штраф по статье 119, пункту 1 статьи 122 Налогового кодекса Российской Федерации в связи с выводом о неправомерном учете в составе расходов 4 175 696 рублей по финансово-хозяйственным операциям с обществом с ограниченной ответственностью "СМ-Сервис".

Решением управления, принятым по результатам рассмотрения апелляционной жалобы налогоплательщика, решение инспекции отменено в части начисления штрафа по налогу на прибыль по пункту 1 статьи 122 Налогового кодекса Российской Федерации (далее - Налоговый кодекс) в сумме 9 296 рублей 50 копеек, по пункту 1 статьи 119 Налогового кодекса в сумме 13 944 рублей 75 копеек, пени в сумме 46 011 рублей 28 копеек.

Как следует из судебных актов, оспариваемым решением инспекции предприниматель привлечен к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 122 и пунктом 1 статьи 126 Налогового кодекса Российской Федерации, в виде штрафа, ему доначислен единый налог, уплачиваемый в связи с применением упрощенной системы налогообложения, страховые взносы и пени. При этом инспекция исходила из неправомерного применения заявителем в 2015-2017 годах патентной системы налогообложения в отношении выполненных работ (оказанных услуг), не соответствующих видам деятельности, разрешенным выданными предпринимателю патентами.

Отказывая в удовлетворении требования, суды, руководствуясь положениями Налогового кодекса Российской Федерации и учитывая разъяснения, изложенные в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 N 53 "Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды", исходили из того, что установленные в совокупности обстоятельства свидетельствуют об отсутствии реальных хозяйственных операций, на основании которых заявлена необоснованная налоговая выгода, и создание формального документооборота с целью ее получения.

Как усматривается из судебных актов, инспекцией в отношении общества проведена выездная налоговая проверка по всем налогам и сборам с 01.01.2015 по 31.12.2017, по страховым взносам за период с 01.01.2017 по 31.12.2017, по результатам составлен акт и вынесено решение о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, предусмотренного статьей 122 Налогового кодекса Российской Федерации (далее - Налоговый кодекс) в виде штрафа в размере 539 718 рублей и предусмотренного частью 1 статьи 126 Налогового кодекса в виде штрафа в размере 100 рублей с учетом обстоятельств, смягчающих ответственность. Указанным решением налогоплательщику предложено уплатить 14 555 928 рублей НДС, 1 179 466 рублей налога на прибыль, 85 639 рублей налога на имущество, пени в общей сумме 4 801 789 рублей 02 копейки.

Отказывая в удовлетворении заявления по данному эпизоду, суды руководствовались положениями Налогового кодекса Российской Федерации, учитывали разъяснения, изложенные в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 N 53 "Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды", при оценке обстоятельств дела и доказательств в их совокупности и взаимосвязи.

Оставляя заявление общества без рассмотрения, суд первой инстанции, ссылаясь на статью 48 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), разъяснения, содержащиеся в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 N 45 "О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан" (далее - постановление N 45), исходил из наличия между сторонами спора о праве (должником заявлено о ничтожности цепочки сделок, на которых основано требование). Придя к выводу о том, что обществом не соблюдено обязательное условие о бесспорности заявленных требований, суд не усмотрел оснований для применения положений абзаца 2 пункта 2 статьи 7 Закона о банкротстве.

Между тем Лесным кодексом в редакции Федерального закона от 29.01.1997 N 22-ФЗ, действовавшим на момент вынесения Постановления N 150, органу местного самоуправления не предоставлялось право распоряжаться участком, относящимся к землям государственного лесного фонда.

В соответствии со статьей 31 указанного Федерального закона правом на предоставление лесного участка в аренду обладал только лесхоз федерального органа управления лесным хозяйством. Сведений о делегировании соответствующих полномочий органу местного самоуправления не представлено.

Признавая законным вывод налогового органа о применении в спорной ситуации повышающего коэффициента по транспортному налогу, суды руководствовались положениями статей 356, 357, 358, 362 Налогового кодекса Российской Федерации и учли разъяснения Министерства финансов Российской Федерации, выраженные в письме от 12.07.2017 N 03-05-04-04/44504, Федеральной налоговой службы - в письме от 02.04.2018 N БС-4-21/6138, Минпромторга России в письме от 17.12.2019 N 91518/20, и пришли к выводу, что повышающий коэффициент подлежит применению ко всем версиям модели Mercedes-Benz S 500, в том числе S 500 4 Matic.

Принимая во внимание, что за вычетами по НДС общество обратилось в инспекцию с пропуском трехлетнего срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 173 Налогового кодекса Российской Федерации (далее - Налоговый кодекс), суды пришли к выводу об утрате налогоплательщиком права на предъявление к налоговому вычету налога на добавленную стоимость, а потому отказали в удовлетворении заявленного требования.

Отменяя решение Свердловского районного суда г. Белгорода от 19 марта 2020 г., которым иск Ступакова В.В. удовлетворен частично, и оставляя его исковое заявление без рассмотрения по существу, суд апелляционной инстанции сослался на то, что истцом не соблюден обязательный досудебный порядок урегулирования спора, предусмотренный Федеральным законом от 4 июня 2018 г. N 123-ФЗ "Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг" (далее - Закон о финансовом уполномоченном).

Отказ в возмещении налога связан с выводом инспекции о том, что в нарушение подпункта 3 пункта 3 статьи 170 Налогового кодекса Российской Федерации (далее - Налоговый кодекс) общество не восстановило суммы налога, ранее принятые к вычету на основании пункта 12 статьи 171 Налогового кодекса с авансовых платежей по счетам-фактурам, выставленным акционерным обществом "Научно-производственное предприятие "Старт" им. А.И. Яскина" и открытым акционерным обществом "Электроагрегат".

Согласно части 2 статьи 1 Федерального закона от 30 апреля 2010 г. N 68-ФЗ "О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок" (далее - Закон о компенсации) компенсация за нарушение права на исполнение судебного акта в разумный срок присуждается в случае, если такое нарушение имело место по причинам, не зависящим от лица, обратившегося с заявлением о присуждении компенсации, за исключением чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств (непреодолимой силы). При этом нарушение установленных законодательством Российской Федерации сроков рассмотрения дела или исполнения судебного акта само по себе не означает нарушения права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок.

Оценив в соответствии с нормами главы 7 Кодекса представленные сторонами доказательства, руководствуясь нормами Гражданского кодекса Российской Федерации, положениями Федерального закона от 02.12.1990 N 395-1 "О банках и банковской деятельности", правовыми позициями, изложенными в Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 19.04.1999 N 5 "О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с заключением, исполнением и расторжением договоров банковского счета", Информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.09.2011 N 147 "Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о кредитном договоре", суды, установив, что взимание платы в размере 10% от суммы перевода при закрытии счета и наличии остатка на счете в сумме 50 000 рублей и выше является несправедливым договорным условием, ухудшающим положение клиента, а доказательства несения каких-либо затрат в связи с данной стандартной операцией банком не представлены, пришли к выводу, в соответствии с которым в настоящем случае повышенная комиссия установлена за стандартные действия, закрытие счета и перечисление остатка денежных средств не являлись самостоятельной банковской услугой, создавшей для клиента какое-либо дополнительное благо в рамках спорного договора, в связи с чем находившиеся на счете истца денежные средства в силу пункта 3 статьи 859 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежали перечислению в связи с закрытием счета в полном объеме.

Оценив в соответствии с нормами главы 7 Кодекса представленные сторонами доказательства, в том числе договор банковского счета, уведомление о расторжении договора комплексного банковского обслуживания (ДКБО) от 12.12.2019 N 97630, руководствуясь нормами Гражданского кодекса Российской Федерации, положениями Федерального закона от 02.12.1990 N 395-1 "О банках и банковской деятельности", правовыми позициями, изложенными в Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 19.04.1999 N 5 "О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с заключением, исполнением и расторжением договоров банковского счета", Информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.09.2011 N 147 "Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о кредитном договоре", установив, что в настоящем случае действия банка не являлись самостоятельной банковской услугой, создавшей для клиента (общества) какое-либо дополнительное благо в рамках спорного договора, банком не представлено доказательств несения каких-либо затрат на такую стандартную операцию как перевод остатка денежных средств, суды пришли к выводу об отсутствии правовых оснований для списания банком комиссии в сумме 1 428 097,12 рубля.

Отказывая в удовлетворении требований, суд первой инстанции, в том числе исходил из вывода о правомерности действий банка по возврату исполнительного листа, поскольку неверная формулировка резолютивной части судебного акта (сформированная по требованию истца) не может служить основанием для превышения банком своих полномочий, возложенных на него статьей 8 Федерального закона от 02.10.2007 N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" (далее - Закон N 229-ФЗ).